"Сведущий" человек, к которому я обратился за справками, был человек почтенный, добросовестный, считавший себя знатоком края, но, на беду мою, коренной сибиряк, к тому же давно оставивший Сибирь, а многие сибиряки, как я не раз убеждался горьким опытом, немножко гасконцы{242}, чуть дело идет об их родине. Питая к ней "род недуга" и отличаясь местным патриотизмом в очень значительной дозе, мой сибиряк был несколько расточителен на яркие краски, когда живописал красоты сибирской природы с ее тайгами и степями, рассказывал про "нетронутость" сибирского жителя (коренного, заметьте, жителя; к пришлым, "российским", сибиряк питает недоброжелательство) и с необыкновенною нежностью вспоминал о лепешках, шаньгах{242} и пирогах, о знаменитой сибирской нельме и "стружанине" (сырая замороженная рыба, которую сибиряки едят, настругивая тонкими стружками) с уксусом и луком.

Мрачная, безлюдная и холодная "страна Макара", какою представлялась она вам с детства, принимала в этих "сибирских" рассказах совсем иной вид - вид обаятельных, полных прелести палестин, не испорченных еще вконец изнанкой цивилизации и изобилующих всякою снедью. Если бы да только "реформы", которые сравняли бы Сибирь с Россией, а не этот классический "провиденциальный" цивилизатор, не дающий сибиряку вздохнуть, не потребовавши мзды, да не пришлый "варнак", развращающий патриархального местного жителя, то хоть бы рай! И сибирский "кулак", по словам "сибирского гасконца", куда мягче русского, да и "кулаков"-то меньше. О сибирском мужике и говорить нечего, не чета русскому; он не так забит и живет куда богаче: земли вдоволь, и знает он говядину не по одним только великим праздникам, ну, словом, там, в этих привольных местах, "вообще" лучше.

Слушая все эти подчеркивания хороших сторон (дурные рассказчик-сибиряк смягчит по мере возможности), вы начинаете удивляться собственному невежеству. Думали, что Сибирь - Сибирь и есть, а выходит если и не совсем Аркадия{243} (едва ли в Аркадию ссылали бы преступников), то все-таки "весьма и весьма недурно", как выразился, вторя словам сибиряка, другой пропагандист этого края, знакомый правовед, один из тех ранних и милых молодых людей новейшей формации, которые, при случае, умеют с трогательною любезностью уверить, что, "собственно говоря", и на Сахалине "весьма и весьма недурно".