- Нет-нет! Так все равно нельзя, - бормотала Муравьева, гладя ее по голове. - Я поговорю с Белендеевым, может, он даст денег.

- А Бронислава говорит: у него как раз нельзя брать. Он американец, могут и это к делу подшить!

- Хорошо, хорошо. Найдем в другом месте. Вот вурдалаки! - неожиданно процедила Анна Константиновна. - Довели Академгородок, ни у кого ни копейки...

К старшему лаборанту Нехаеву пришел профессор Марданов, оглянулся на дверь и, буркнув свое неизменное: "Проклятье!", достал из кейса пачку сторублевок, обвязанную розовой тонкой резинкой.

- Для адвоката, для хищника, передайте...

Нехаев сделал вид, что хочет что-то сказать... На самом деле он не знал, можно ли принять у Марданова деньги...

- Спа-асибо, Вадим Вла-адимирович, - наконец проговорил Нехаев и, положив деньги в непрозрачный пакет, поехал к Брониславе.

Узнав от кого, Бронислава кивнула и деньги приняла:

- Все-таки этот наш... русский...

Наконец, из Москвы вернулся Марьясов, и академик Кунцев пришел к своему коллеге.

Он был, конечно, осведомлен, что Юрий Юрьевич не подписал, как и сам Кунцев, коллективное письмо академиков, но тем не менее (а может, это и важнее!) отослал в ФСБ по поводу действий Левушкина-Александрова заключение: они не представляют собой криминала.

Сам Кунцев вчера также решился на подвиг - на давний запрос ответил в органы безопасности положительной характеристикой своего сотрудника.

И сегодня пришел к Юрию Юрьевичу, чтобы между делом рассказать об этом, а также поблагодарить, разумеется, за поддержку Алексея Александровича.

Марьясов, побывав в Москве, конечно, кое-что узнал, но говорил с Кунцевым мягко и запутанно...

- В общем, все так...

- Да, ситуасия.

И все же, пока они сидели, смакуя кофе и болтая о длине юбок своих секретарш (причем Кунцев похвалил секретаршу Марьясова, а Марьясов секретаршу Кунцева), Кунцев выяснил следующее.