- Это что, в прямой эфир шло?! Какой канал? Или это FM?

- Не знаю, я не спросил. Да и какая разница? Народ везде один и тот же. А вы певица народная и обязаны ему, своему народу, петь, - говорю.

Однако это оказалась всего лишь Мадленка. Ну тут понятно - раз речь про детей и внуков, то все расчувствовались.

- Кристина мне к юбилею сама приготовила концерт... - Она вспоминала про дочь, и в глазу ее засверкала слеза, я видел это в профиль. Слеза была маленькая, но яркая, чистая и теплая.

- Я ей в карьере ничем не помогла! В этом и состоит моя главная помощь...

Цыгане смотрели на нее одни недоверчиво, другие с осуждением: как так не помочь - это ж дети, а дороже ничего не бывает! Я слышал тут в ресторане их самую страшную клятву: "Чтоб мне детей не видеть!"

Тема развивается. К детям плотно примыкают зятья.

- Валя! Ваш зять Сережа просто писаный красавец! - говорю я.

Валя тает. А Алла задает вопрос:

- А мой что, не красавец?

- А-а-лла Борисовна! Ну как вы можете! - обижаюсь я. - Это же ваш зять! Поэтому он вне подозрений.

От зятьев перешли к мужьям. Вспомнив, что в моей стране любят мыльные оперы, я употребил сравнение из какого-то дешевого сериала:

- Дуфуня - чистый как дитя!

Валя подняла на меня глаза и воскликнула:

- Да, да! Как же это верно! - Ну, вы знаете цыган. Они точно как дети и сами это знают.

- Береги его, - сказала Пугачева.

- Я так боюсь за него... Ты тоже волнуешься, что у него давление? Знай: если с ним что случится, я тоже уйду - несмотря на дочку и внучку.

- Нет, - мягко, но решительно сказала Алла Вале, - ведь я с тобой.

А Вале неудобно было с этим спорить, тем более что Дуфуня, слава Богу, живой и здоровый.

Конечно, в такой эмоциональной атмосфере немудрено расчувствоваться. Одна присутствующая девушка так и сделала и от чувств принялась беззлобно, но громко сквернословить. Алла принялась ее уговаривать: