Кризис, заполонивший всю мировую экономику, непрогнозируемый: может прекратиться через несколько месяцев, а может и вовсе на несколько лет протянется. Как раз из-за этого очень нужно разобраться во всем разнообразии финансовых нюансов, характерных этому этапу.
Умным решением станет на ближайшее время вести умеренный стиль жизни с приобретением только наиболее необходимых для существования товаров.
Наступил как раз тот этап, когда лучше копить средства на будущее. Тем самым вы застрахуете своё будущее в случае безысходной ситуации (например, резкое понижение оклада или сокращение).
Обязательно попытайтесь как можно быстрее освободиться от груза кредитов, ежели они у вас имеются.
Предположим, вы уже умеете не тратить зря деньги и у вас их уже есть большое количество. Тогда у вас одна дорога – в банк. Банковский депозит – сказочный сундук, который не только защитит деньги, но и преумножит их без особых рисков. Чтобы сократить их до минимума необходимо свои средства класть под проценты в нескольких валютах.
Во время кризиса многие жулики пытаются воспользоваться экономической неграмотностью жителей.
В какой бы финансовой ситуации вы не очутились, имейте в виду: всё кончается и кризис тоже прекратится рано или поздно.
Поначалу к занятиям приятеля Прокопьев относился с высокомерием, но вскоре неизбежность хоть как-либо зарабатывать (не сбором же бутылок) вынудила его смириться с матрасами и диванами. «И Шухов-то из кандидатов наук к пружинам прибрел, - при этом подбадривал себя Прокопьев. - А вроде бы и к докторской подбирался…» С тех пор прошло шесть с лишним лет, и Прокопьев в своей новой профессии преуспел. Он мог теперь склеивать ножки венских стульев из щепок, обучился даже гобеленному искусству и пастушескими картинами (как и иными материалами) обтягивал кушетки и оттоманки, чинил сложнейшие замки в екатерининских конторках и бюро. Многое, многое что умел делать. Или даже сотворять. В мастерскую реставраторов его приняли по конкурсу. И был Прокопьев чрезвычайно доволен тем, что пять его стульев стояли теперь в Кремлевском дворце архитектора Тона (растраты Бородина его не заботили). Но упоминать об этом в разговорах - хотя бы и по делу - не любил. Смущался, что ли… И мастером он аттестовал себя вовсе без возведения слова «мастер» в некий титул и не приравнивая себя к Маэстро. Это было естественное обозначение его рабочего состояния. Столяр, слесарь, краснодеревщик, мастер. Сколько было вокруг него подобных, никому неведомых умельцев. Смущение же его происходило оттого, что он все еще считал свое нынешнее занятие вынужденным. А жизненное предназначение его было как будто бы иное.
Но когда же откроется ему это его предназначение? И откроется ли? Ведь ему уже отпущено тридцать шесть лет жизни.
Познакомился я с Прокопьевым при обыденных мужских обстоятельствах в дружелюбно-приемной «Яме» на углу Столешникова и Дмитровки (тогда - Пушкинской), то бишь в пивном заведении «Ладья». Дельцу Крапивенскому, сдавшему в аренду испанским негоциантам последний оплот дружеских общений, доступный карману простого москвича, были адресованы народные проклятья и пророчества. Говорилось, в частности: «Дело его провалится!» И пророчество свершилось. Знаменитый московский провал на Дмитровке случился именно у стен Ямы! Теперь там нет ни каталонских супов из бычьих хвостов и ушей, ни очаковского пива. Дома напротив, рухнувшие в памятную ночь, выстроены заново, а здание Ямы стоит в трещинах, и конца его ремонтам не предвидится. Жизнекипящий же прежде Столешников переулок стал мертвым… Впрочем, что бередить душу воспоминаниями и досадами на алчность дельцов… Упомянул же я о Яме (может, в дальнейшем придет на память и еще что-либо о ней и ее персонажах) в связи с Прокопьевым. Подробностей нашего с ним знакомства я не помню. Скорее всего оно вышло банальным. Стояли рядом, пили пиво, разговаривали о чем-то, может, о шахматах, может, о выборах и кандидате Брынцалове, ну и назвали друг другу свои имена (тогда уже было мне разъяснено: «Не Прокофьев, а Прокопьев»). Потом сироты Ямы встречались иногда в теснотах рюмочной в Копьевском переулке, но и рюмочную история отменила, отдав ее пространство - тут уж и досадовать причин не было - возведению филиала Большого театра. Остались для собеседований местным жителям и работникам с низкоумеренным достатком «Оладьи» на Дмитровке да закусочная в Камергерском. Но и при существовании этих приютов приходилось жить в упованиях («Авось не закроют!») и тревогах: и после кратких удалений из Москвы случалось гадать, а не перекуплены ли «Оладьи» и «Закуска», не превратились ли они в заведения со швейцарами в крылатках и цилиндрах, держатся ли бастионы? И нелишними оказались эти тревоги…
0uqkjdy
БаБа и Невзлина еще могут выдать России. Сегодня на МКС должен прилететь 15-й основной экипаж. Интервью с «королем папарацци» Рино Бариллари. Укрывать преступников станет еще более небезопасно. Свободны лишь те, кто связан одной Сетью. Госкомпания будет проводить авиакосмические салоны.
Евросоюз опять платит за палестинцев. Все «золото» осени — в награду бегунам! НАТО в Афганистане «не там, где могло быть». Михаил Хабаров: кризис будет глубоким, но недолгим. Новые методы “развода” наивных инвесторов. Регионы тратят деньги, невзирая на сложное экономическое положение. Президент загоняет туристов в Углич.
Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой:
